Россияне не поддержат рост экономики в 2010 г. Несмотря на господдержку и высокие цены на нефть, быстрого роста экономики ждать не стоит — население продолжит сберегать, а не потреблять, дает прогноз советник министра экономического развития РФ Евгений Надоршин. Далее

Россияне не поддержат рост экономики в 2010 г.

Евгений Надоршин, советник министра экономического развития РФ
Ведомости 12:26 18.01.2010

В последние месяцы оптимизм участников финансового рынка был подпитан улучшающейся экономической статистикой, вслед за которой, как из рога изобилия, посыпались заявления о пересмотрах прогнозов многих экономических показателей в сторону повышения. В первую очередь позитивные изменения коснулись ближайшего 2010 г., многие пересмотрели свои прогнозы очень заметно.

Безусловно, для улучшения прогнозов были основания и нередко довольно-таки весомые. Одна только массированная господдержка, к которой прибегли денежно-кредитные и фискальные власти подавляющего большинства крупных стран, сыграла весьма важную роль в краткосрочной стабилизации ситуации. То, что антикризисные меры уже дали эффект в 2009 г. и то, что власти многих стран продолжат поддерживать частный сектор в 2010 г., с высокой долей уверенности позволяет утверждать, что этот год будет характеризоваться довольно стабильной экономической ситуацией. Более того, в ближайшее будущее вполне уместно смотреть с умеренным оптимизмом — по сравнению с прошлым годом положение будет улучшаться.

Но в моем понимании, термин «умеренный оптимизм» означает, что в 2010 г., экономика, в лучшем случае, будет характеризоваться скромным ростом нефинансового сектора, стабилизацией потребления домохозяйств и плавной нормализацией ситуации в банках. Все это никак не может быть основанием для продолжительного устойчивого роста, который бы мог длиться хотя бы несколько лет. Чтобы обоснованно ожидать столь хороших изменений нужно гораздо больше, чем то, что уже произошло и ощутимо больше, чем обещает 2010 г.

Одна из основных проблем нынешнего кризиса, в частности, для нашей страны, вовсе не в том, что он нарушил привычную жизнь многих финансовых рынков, или лишил наших заемщиков длинных денег, оставив их под гнетом долгового беремени. Проблема в том, что кризис нарушил работу двигателя обеспечивавшего рост экономики на протяжении последних лет — потребление частного сектора перестало расти.

Масштаб кризиса, ухудшившего положение многих экономик, и неспособность лидеров ведущих стран совместно разрешить проблемы, вызвавшие его, существенно повысили неопределенность будущего развития событий — повторение неприятностей в той или иной форме до сих пор не исключено. В таких условиях сокращение потребления, снижение объемов инвестиций и наращивание сбережений стало естественной защитной реакцией.

В статистике это довольно ярко заметно в поведении домохозяйств. С весны 2009 г. население России предпочитает сокращать долю своих расходов, наращивая взамен накопления, которые стабильно держатся в районе максимумов последнего десятилетия*. Это заметно сказывается на видах деятельности, ориентированных на конечное потребление, которые и толкали экономику вперед до катаклизма. Например, розничная торговля, казалось, так неплохо преодолевшая первые полгода кризиса, медленно, но верно планирует вниз.

Даже недостаток кредитов, на который так жаловались многие еще год назад, уже не беспокоит — спрос на них упал в разы. Процесс адаптации экономических агентов к новым условиям еще не завершен, и если судить по опыту событий 10-летней давности, он может продолжаться еще длительное время. В первую очередь это актуально как раз для 2010 г., основное сдерживающее влияние будет заметно как раз в этот период.

Программы государственной поддержки бизнеса и населения в разных видах и формах пока смогут компенсировать процессы, протекающие в частном секторе, удерживая ВВП от дальнейшего падения и даже подталкивая его вверх. Эти усилия будут вознаграждены нормализацией ситуации в банковском секторе и поддержаны благоприятной внешней конъюнктурой. Однако антикризисная поддержка постепенно сходит на нет, в реальном выражении госрасходы 2010 г. уже будут ниже, чем в 2009 г. Это означает, что быстрого восстановления и продолжительного устойчивого роста госсектор обеспечить не сможет.

Начало устойчивого роста могло бы стимулировать частное потребление. Однако велика вероятность, что продолжающаяся адаптация домохозяйств и очевидная привлекательность сбережений в 2010 г., как минимум, отложат этот процесс на некоторое время. Этому, скорее всего, не помешают даже высокие цены на нефть. В свою очередь, это означает, что к прежней, докризисной, модели роста быстро вернуться не получится.

Будь российская промышленность способна в полной мере воспользоваться плодами девальвации, можно было бы рассчитывать хотя бы на динамичный импортозамещающий рост. Но 2009 г. четко показал — масштабным и бурным, как после кризиса 1998 г., этот процесс не будет.

В совокупности это означает, что масштабные меры, предпринимаемые властями, и весьма благоприятная внешняя конъюнктура, скорее всего, смогут обеспечить положительные темпы роста. Но сам по себе рост, может оказаться довольно скромным в силу неспособности частного сектора страны в полной мере поддержать этот почин.

* — С учетом покупок и продаж валюты, а также остатков денежных средств на руках у населения

Текст написан специально для Vedomosti.ru

Конец американского расточительства Инвестиционные доходы в 2010 г. могут оказаться не столь прекрасными, как в 2009: рынки будут привыкать к отсутствию «доброго дяди» из ФРС http://media.pimco-global.com/pdfs/pdf/IO%20Jan%202010%20WEB.pdf?WT.cg_n=PIMCO-US&WT.ti=IO%20Jan%202010%20WEB.pdf" Читать материал

Конец американского расточительства
Инвестиционные доходы в 2010 г. могут оказаться не столь прекрасными, как в 2009: рынки будут привыкать к отсутствию «доброго дяди» из ФРС 1

[Фото: Reuters]
С некоторыми сомнениями, хотя и с донкихотской одержимостью, я окунаюсь в дискуссию об американской политике, медицинской реформе, бюджетном дефиците и возможном влиянии всего этого на финансовые рынки. В этом рассказе будет достаточно ветряных мельниц. А из моих умозаключений или выпадов в их сторону вряд ли выйдет что-то хорошее. Но все же я седлаю своего коня и скачу вперед с копьем наперевес.

ПОЛИТИКА В ЧАСТНЫХ ИНТЕРЕСАХ

Вопрос: что случилось с американской нацией?

Рожденные в духе свободы и справедливости, мы оказались в когтях корпоративных и частных интересов. Мы деградировали до состояния страны третьего мира, управляемой лоббистами с вашингтонской K Street (улица, на которой расположено много лоббистских фирм – Slon.ru), а не защитниками принципов Декларации независимости.

Наше правительство больше не работает. Точнее, оно действует в частных интересах, не имеющих отношения к американскому народу. Вашингтон последовательно издает увесистые (по 10 000 страниц) пародии на распоряжения, касающиеся здравоохранения, обороны, реформы системы регулирования, и бюджета. Они предусматривают массу бюджетных субсидий, одобренных в интересах богатого меньшинства, а не молчаливого большинства.

Не нужно быть донкихотом, чтобы заключить, что законодатели и президенты не всегда работают во благо своих избирателей. Недавний опрос NBC News и WSJ показал: 65% американцев считают, что правительство поступает верно «лишь иногда», а целых 19% населения – что «никогда».

Похоже, большинство политиков работает на то, чтобы сделать свою власть вечной: сначала с помощью предвыборных махинаций, а затем с помощью постоянных кампаний, финансируемых заинтересованными сторонами. Если они вдруг останутся без своего поста, то найдут приют в Вашингтоне – на K Street – и стотысячные доходы в качестве стартовых окладов

ЧУМА НА ОБА ДОМА

Больше всего меня удивляет, насколько дешево этих политиков можно купить. По данным из открытых источников, профсоюзы, страховые и крупные фармацевтические компании истратили в 2009 г. на лоббирование своих интересов в области здравоохранения почти $500 миллионов (политики получили из этой суммы не очень много). А годовой доход, который они получат в обмен на эти усилия, оценивается в $50–100 млрд.

Дело в том, что граждане США никогда еще не были настолько далеки от своих представителей в парламенте. Это верно в отношении и демократов, и республиканцев. Какой канал вы смотрите, Fox или MSNBC? Никакой разницы. Вас обманом вовлекают в ряды болельщиков команды, руководимые одинаковыми тренерами. Они играют по одним и тем же правилам. Чума на все их «оба дома» – сенаторов, конгрессменов, и президентов.

Ничего не изменится, пока мы, американский народ, не запретим компаниям и частным лицам выписывать чеки даже на $1 в пользу понравившихся кандидатов на национальных и местных выборах.

Недемократично? Вряд ли. Зайдите в интернет, воспользуйтесь услугами Facebook, YouTube, или Twitter для организации кампании в пользу своего кандидата. Вот новая демократия. А когда заинтересованные группы или даже отдельные граждане выписывают денежные чеки – это как раз извращенная демократия.

Возможен ли подобный запрет? Никаких шансов. Вперед, Дон Кихот, ветряные мельницы уже видны!

ГОСУДАРСТВА СТАНЕТ МЕНЬШЕ

Как бы я не переживал о состоянии американской демократии, рациональный финансовый менеджер не может позволить себе сходить с ума, когда дело касается управления деньгами клиентов. Пилоты авиалиний в конце большинства полетов делают ненавязчивую рекламу: «Мы знаем, что у вас есть выбор из нескольких авиалиний, и мы благодарим вас за выбор компании «United». У инвестиционных менеджеров тоже есть выбор.

Если 2008 был годом финансового кризиса, 2009 год – временем оздоровления с помощью пакетов монетарных и бюджетных мер, то, похоже, 2010 год станет годом «стратегий выхода» (exit strategies – применяемые нацбанками и правительствами стратегии по отмене мер, при помощи которых они в 2008–2009 гг. помогали банкам и экономике справится с кризисом – Slon.ru).

В 2010 инвесторам стоит иметь в виду, что присутствие государства в экономике станет меньше. Это повлияет на оценку активов. И если в 2009 году PIMCO рекомендовала дружить с правительством, то теперь мы решаем, «с каким» правительством дружить. И предупреждаем, что дни, когда государства могли беззаботно и без ограничения выпускать долговые обязательства без последствий для процентных ставок, уже сочтены.



ИСТОЧНИК: HAVER ANALITICS, CONSENSUS ECONOMICS, ONS, WWW.MEASURINGWORTH.ORG

Попытки разъяснить текущее состояние бюджетов разных стран часто еще больше запутывают – почти как в классической песне Роберта Палмера 1980-х гг., в которой он переживает: «Она такая замечательная, и почем я знаю, куда делись деньги!»

Не всегда ясно, на что были направлены госрасходы, но очевидно одно: госдолг быстро растет, и в основном это связано с намерением стран «семерки» стимулировать экономический рост. За последние два года госдолг этих стран увеличился примерно на 20% их ВВП.

Но это еще не все. Часть принадлежащих правительствам средств профинансирована продажей долговых обязательств инвесторам. Но еще большие объемы средств отражены в балансах центральных банков в результате выписывания ими чеков, не требовавших прямого денежного финансирования.

Это изобретение 2009 года, которое называют «количественным смягчением», – скупка центральными банками государственных и первоклассных корпоративных облигаций на общую сумму, приближающуюся к $2 трлн. Данная мера стала самой загадочной из когда-либо проводившихся антикризисных программ, причем стоила она намного дороже американской программы TARP. В ходе «количественного смягчения» только ФРС и Банк Англии увеличили свои балансы (за счет приобретения облигаций и госгарантий) до уровня примерно 20% ВВП, наблюдавшегося в последний раз во время Великой депрессии 1930-х гг.

СТРАТЕГИЯ ВЫХОДА

Теоретически, это может продолжаться еще какое-то время, но такая политика приводит в итоге к росту инфляции. А центральные банки не любят, когда на них навешивают залоги типа 30-летних ипотечных закладных, снижающие их возможность маневра, а в случае роста процентных ставок грозящие разрывами между сроками погашения активов и пассивов. Поэтому, перефразируя экономиста Герберта Стейна, «если что-то не может двигаться, оно останавливается». Возможно, в 2010 г. мы увидим, как в конце марта попробует уйти с рынка ФРС, а позднее – даже Банк Англии.

Вот как звучит на обычном языке проблема «выхода» ФРС.

Наш бюджетный дефицит в 2009 г. составил около 12% ВВП, для его финансирования потребовалось выпустить порядка $1,5 трлн новых долговых обязательств. Китай купил лишь малую часть этого объема ($100 млрд), другие суверенные фонды – немного больше. Но, как следует из рисунка, всего иностранные инвесторы купили только 20% обязательств – возможно, $300 млрд или около того.

Главным покупателем госдолга в течение последних 12 месяцев была ФРС. Конечно, она покупала больше 30-летние закладные ипотечных агентств, чем облигации минфина США, но PIMCO и остальные продавали ФРС эти закладные, покупая на эти средства – вы угадали! – облигации минфина.



ИСТОЧНИК: BIANCO RESEARCH

Мораль сей басни такова: правительство осталось с бюджетным дефицитом в $1,5 трлн. Из этого объема ему почти ничего не пришлось продавать частным инвесторам. И жило оно с тех пор счастливо – по крайней мере, в течение 2009 г. Но теперь ФРС заявляет, что с нее довольно: экономика стала достаточно сильна для «выхода», ФРС уверена в способности частных инвесторов поглотить все предложение долга. Но это маловероятно.

СЛЕДИТЕ ЗА ДЕФИЦИТОМ!

Многочисленные исследования, проведенные МВФ, ФРС, и в частности работы бывшего экономиста ФРС Томаса Лаубаха, говорят о том, что увеличение дефицита национальных бюджетов в конце концов приведет к росту процентных ставок. И самый большой рост будет в странах с максимальным уровнем текущего и планируемого дефицита (в процентах ВВП). Возможно, рост ставок составит до 25 базисных пунктов на каждый 1% роста дефицита бюджета в течение ближайших пяти лет.

Если эти расчеты хоть немного близки к реальности, инвесторы могут приблизительно оценить возможные последствия с помощью составленного МВФ прогноза бюджетного дефицита для каждой страны G7 (см. таблицу).



ИСТОЧНИК: BOFA MERILL LYNCH, МВФ
Используя 2007 г. в качестве точки отсчета и 2014 г. как ближайшую цель, МВФ показывает, что в США, Японии и Великобритании произойдет «структурный» рост дефицита на 4–5% от ВВП, тогда как Германия будет двигаться в противоположном направлении. Кстати, в Германии только что была принята конституционная поправка, предусматривающая достижение сбалансированного бюджета к 2016 г.

Если эти тенденции продолжатся, в течение следующих лет процентные ставки в США, Великобритании и Японии будут расти относительно Германии, и этот рост может составить 100 базисных пунктов и выше. Возможно, этот рост уже начал проявляться: только в последние несколько месяцев мы видели разрыв в доходности между гособлигациями США и Великобритании, с одной стороны, и Германии, с другой, в 50 базисных пунктов. И это вряд ли последний такой пример.

Инвесторы, как и обычные граждане, должны быть начеку. В последние годы в США и у тех, и у других наблюдается явный недостаток бдительности. Мы мало что можем изменить в борьбе политических партий, но в инвестиционном мире у нас есть возможность выбора. За последние 12 месяцев некоторые из местных линий могли поднять рынки своих облигаций и иных активов на крыльях денежных чеков, выписанных нацбанками. И правительства, и инвесторов впереди ждут «воздушные ямы» и усиление дисциплины.

Возможно, моя идеалистическая защита варианта голосования «против всех» смахивает на донкихотство. Но переориентирование частных долларовых инвестиций на рынки гособлигаций эмитентов с более строгой финансовой дисциплиной может принести в нынешнем и последующих годах ощутимые результаты. Кроме того, если «выход» будет проходить по плану, все рынки активов в США и Британии могут пострадать в отсутствие госпомощи. Вряд ли было совпадением, что расцвет рынков акций, рискованных облигаций и других активов начался в марте 2009, – как раз тогда, когда на финансовые рынки пролился этот живительный «сок», в итоге достигший $2 трлн. Если все так и есть, в первой половине 2010 г. опасность грозит тем, кто покупал эти активы в кредит: рынки будут привыкать к отсутствию «доброго дяди».

Оригинал статьи
Билл Гросс, управляющий директор PIMCO

Российские биржи ожидает небольшое снижение котировок Американские индексы в пятницу закрылись в отрицательной зоне: DJIA снизился на 0,94% до 10609 пунктов, S&P500 опустился на 1,08% до 1136 пунктов, а NASDAQ — на 1,24% до 2287 пунктов. Читать целиком

Российские биржи ожидает небольшое снижение котировок

Олег Попов, портфельный управляющий «Allianz Росно управление активами»

18.01.2010, 09:07

Американские индексы в пятницу закрылись в отрицательной зоне: DJIA снизился на 0,94% до 10609 пунктов, S&P500 опустился на 1,08% до 1136 пунктов, а NASDAQ — на 1,24% до 2287 пунктов.

На валютном рынке за выходные практически ничего не произошло, доллар торгуется на тех же уровнях, на которых он закрывался в пятницу — $1,438 за евро.

Азиатские рынки сегодня движутся разнонаправленно: NIKKEI падает на 1,35% до 10834, Shanghai Composite снижается на 0,44% до 3210 пунктов, а HANG SENG — на 0,33% до 21582 пунктов. Зато растут KOSPI — на 0,7% до 1713 пунктов — и индийский индекс SENSEX — на 0,51% до 17644 пунктов.

Нефтяные фьючерсы относительно пятничного закрытия несколько снизились: Brent подешевел на 0,45% до $76,76 за баррель, а Light Sweet — на 0,32% до $77,75 за баррель.

Российские биржи скорее всего начнут день небольшим снижением, которое в течении торговой сессии может смениться ростом, в зависимости от того как будут развиваться события на европейских биржах и сырьевых рынках.

Учитывая текущий уровень глобальных процентных ставок, а также невысокую вероятность их роста в ближайшей перспективе, можно предположить, что фондовые рынки будут продолжать торговаться вблизи достигнутых ещё в прошлом году уровней.

Пятая часть российской экономики ушла в тень Доля теневой экономики в России стала расти с конца III квартала прошлого года, говорит руководитель Росстата. Читать целиком

Пятая часть российской экономики ушла в тень

Юлия Говорун
Ведомости

15.01.2010, 02:18

Доля теневой экономики в России стала расти с конца III квартала прошлого года, когда начались кризисные явления, когда ухудшилась ситуация на рынке труда и сейчас составляет примерно 20%. Об этом заявил руководитель Федеральной службы государственной статистики Александр Суринов в интервью «Российской газете».

По его словам, оценки теневой экономики (так называемой ненаблюдаемой экономики) — косвенный продукт макроэкономических расчетов Росстата. Как рассказал Суринов, есть пять проблемных областей ненаблюдаемой экономики. Первая — это производство товаров и услуг, которые запрещены к производству и реализации на территории страны. «Условно говоря, если у нас проституция запрещена, значит, это теневая экономика. В Германии разрешена, и, значит, это не теневая экономика. То же самое с наркотиками, торговлей оружием», — поясняет Суринов. Все страны мира декларируют, что запрещенное производство надо включать в оценки ВВП, но мало кто реально это делает, потому что нет надежных методов измерения. Россия тоже декларирует, но не включает.

Вторая проблемная область — это скрытое производство, при котором скрываются его размеры, чтобы уйти или от налогов, или от исполнения, например, трудового законодательства. Еще есть так называемая неформальная деятельность. Это когда создаются предприятия, которые не регистрируются, но они и не должны регистрироваться. Например, репетиторство. «Здесь у нас тоже ведутся обследования с помощью опросов населения, и наши цифры относительно надежны», — говорит глава Росстата.

Четвертая зона — это личные подсобные хозяйства населения, плюс все, что производится внутри семьи для себя. Это не только производство продукции сельхозназначения, строительство для себя. И пятая зона связана со слабостью статистических наблюдений. То есть Росстат не охватывает все предприятия, которые должны быть охвачены. Тем не менее статистики работают со всеми проблемными зонами ненаблюдаемой экономики. «У нас есть подходы, как исправлять, как учитывать, кроме первой», — добавил Суринов.

Снова китайская угроза Полномасштабный кризис с тяжелейшими социально-экономическими последствиями обещает миру в скором будущем очередной доклад Давосского экономического форума К апокалипсису приведет рост госдолга в ослабленных кризисом экономиках, прежде всего развитых, говорится в докладе World Economic Forum (WEF) «Глобальные риски», по традиции выпущенном перед ежегодным заседанием в Давосе 27-31 января. Читать целиком

Снова китайская угроза

Полномасштабный кризис с тяжелейшими социально-экономическими последствиями обещает миру в скором будущем очередной доклад Давосского экономического форума

Ольга Кувшинова
Михаил Оверченко
Андрей Котов
Ведомости

15.01.2010, 5 (2523)

К апокалипсису приведет рост госдолга в ослабленных кризисом экономиках, прежде всего развитых, говорится в докладе World Economic Forum (WEF) «Глобальные риски», по традиции выпущенном перед ежегодным заседанием в Давосе 27-31 января. «Финансовый кризис и последовавшая за ним рецессия создали более уязвимую среду, в которой риски, оставленные без внимания, превращаются в завтрашние кризисы», — объяснил управляющий директор WEF Роберт Гринхилл, представляя доклад.

В 2008 г. схлопнулись пузыри на рынке активов и реализовались другие финансовые риски и может показаться, будто худшее позади, пишет соавтор доклада, главный экономист Zurich Financial Services Даниэль Хофманн: «Но один из главных финансовых рисков — в том, что, борясь с кризисом сейчас, бизнес и правительства могут позабыть о долгосрочных рисках». Риск бюджетного кризиса в развитых странах в сравнении с прошлым годом удвоился, если не утроился, говорит он.

По оценке МВФ, только в странах «двадцатки» совокупный объем госдолга вырастет с 78% ВВП в докризисном 2007 году до 118% в 2014 г. Страны-должники за последние два года навыпускали долгов на $8,5 трлн; стоимость их обслуживания, по данным Citigroup, — $450 млрд в год. Во многих развитых странах быстро растут социальные и пенсионные расходы, что обостряет проблему бюджетного дефицита.

В октябре 2009 г. агентство Moody's заявило, что США могут потерять наивысший рейтинг ААА, если через 3-4 года не сведут дефицит к приемлемому уровню. Проблемы Дубая и Греции — первое предупреждение, уверен Хофманн.

Правительствам, видимо, придется принимать непопулярные решения, а избиратели и так страдают от безработицы, предсказывает доклад WEF. Значительное повышение налогов неизбежно после десятилетия, когда среднемировая ставка налогообложения, например, компаний снизилась с 33% до 26%, отмечается в отчете Citigroup.

Надувающиеся сейчас пузыри ликвидности могут вызвать новый обвал цен на активы и новую рецессию, указывает WEF еще на один риск. Последствия рецессии проявляются с запаздыванием: может возрасти число банкротств мелких и средних компаний, девелоперов, в США большинство моделей кредитования по картам предполагают безработицу в 6,5%, а она — 10%.

С обвалом рынков непосредственно связана еще одна глобальная угроза: торможение локомотива мировой экономики — Китая. Сокращение темпов роста Китая ниже 6% ударит по глобальным сырьевым рынкам и рынкам капитала, указывается в докладе.

Рост цен на жилье в Пекине и Шанхае превысил 60% в 2009 г., экономика Китая перегрета, говорит Хофманн. Инвестор Джеймс Чанос, предвидевший крах Enron и заработавший на нем, теперь ожидает краха китайской экономики. «Пузыри лучше всего идентифицируются излишком кредитования, а не излишком цены. Сейчас нет большего излишка кредита, чем в Китае», — приводит его слова The New York Times. Если правительство не сократит стимулирующие меры, ВВП Китая в этом году может вырасти на 16%, велик риск скачка инфляции, пишут в опубликованной на этой неделе статье Хэ Фань и Яо Чжичжон из Китайской академии социальных наук. Объем выданных кредитов в Китае в 2009 г. превысил 9 трлн юаней ($1,3 трлн) против 4,2 трлн ($615 млрд) в 2008 г., а только за первую неделю 2010 г. составил 600 млрд юаней ($88 млрд). Поэтому во вторник Народный банк Китая повысил на 0,5 процентного пункта норму обязательных банковских резервов по депозитам — до 16%.

Нобелевский лауреат, директор Center for Population Economics Чикагской бизнес-школы Роберт Фогель убежден, что не только экономике Китая ничего не угрожает, но и его глобальной экспансии ничто не сможет противостоять. К 2040 г. экономика Китая вырастет до $123 трлн и будет составлять 40% мирового ВВП и по сравнению с ней экономики США и Евросоюза будут казаться карликами, пишет Фогель в Foreign Policy.

Угрозу замедления роста Китая WEF указывает в числе главных глобальных рисков ежегодно с 2006 г., когда был выпущен первый доклад.

Вообще, список главных рисков за эти годы изменился незначительно.

Драматические перемены за 2008-2009 гг. были в уровне осознания того, как тесно связаны между собой разные риски и глобальны шоки, даже если их воздействие и различно на локальных уровнях«, — подчеркивается в докладе. Риски действительно стали более системными, согласен профессор экономики Йельского университета Роберт Шиллер: «Мы стали мировой культурой, и это заставляет массы разбросанных по всему миру людей одинаково реагировать на одно и то же событие. Поэтому цены спекулятивных активов могут двигаться одновременно, неожиданно и резко по всему миру».

Главная причина того, что на глобальные вызовы так и не найдено адекватного ответа, — пробелы в системе мирового управления, что следует считать еще одним главным риском. Каналом приспособления к происходящим изменениям становятся глобальные институты и национальные интересы должны приспосабливаться и соответствовать решениям глобальных организаций, говорится в докладе: мировым лидерам необходимо найти общий язык при обсуждении и проведении реформ, обеспечивающих устойчивость глобальной экономики. Несмотря на неудачу саммита по климату в Копенгагене и отдельные протекционистские меры, мир во время кризиса избежал торговой войны в тех масштабах, что была во время Великой депрессии, радуется Шиллер.

Среди других крупных рисков WEF также выделил недостаточный объем инвестиций в инфраструктуру, который может поставить под угрозу мировую продовольственную и энергетическую безопасность. Всемирный банк прогнозирует, что в ближайшие 20 лет миру потребуются инфраструктурные инвестиции в объеме $35 трлн — более половины мирового ВВП. В США расходы на инфраструктуру в семь раз меньше, чем на здравоохранение. Недоинвестирование не только угрожает уже сложившейся структуре развитых стран, но и создает барьеры для роста развивающихся, сказано в докладе.

Прогнозы: Будущее в форме буквы W В наши дни число факторов неопределенности в мировой экономике необычно высоко. Мы пережили тяжелейший со времен Второй мировой войны финансовый кризис. Его можно сравнить только с лопнувшим в 1991 г. Читать целиком

Прогнозы: Будущее в форме буквы W
Джордж Сорос
15.01.2010, 5 (2523)
В наши дни число факторов неопределенности в мировой экономике необычно высоко. Мы пережили тяжелейший со времен Второй мировой войны финансовый кризис. Его можно сравнить только с лопнувшим в 1991 г. пузырем на рынке недвижимости в Японии (от которого эта страна все еще не оправилась) и Великой депрессией 1930-х гг. — если, конечно, не принимать во внимание, что нынешний кризис был иным и по масштабу, и по качеству.

От японского опыта наш сегодняшний отличается тем, что кризис не остался в границах одной страны, а затронул весь мир. А от опыта Великой депрессии наш сегодняшний опыт отличается тем, что власти большинства стран подключили свои финансовые системы к аппаратам искусственного дыхания, вместо того чтобы позволить им рухнуть.

Современные проблемы куда масштабнее, чем во времена Великой депрессии. В 1929 г. совокупный объем выданных кредитов в США составлял 160% от ВВП, к 1932 г. эта цифра увеличилась до 250%. В 2008 г. мы вошли в кризис, уже находясь на уровне 365%, и это без учета деривативов, которых в 1930-х гг. просто не было.

Несмотря на это, аппараты искусственного дыхания сработали. Всего лишь через год после банкротства Lehman Brothers финансовые рынки стабилизировались, акции снова растут, а в экономиках заметны признаки восстановления. Люди собираются заниматься бизнесом, как в былые времена, крах 2008 г. представляется им плохим сном.

К сожалению, процесс восстановления вполне может выдохнуться и даже смениться вторым экономическим спадом, хотя я не уверен, случится ли это в 2010-м или 2011 г. Мое мнение отнюдь не оригинально, хотя и расходится с общепринятым. Чем дольше длится восстановление, тем больше людей начинают верить, что оно будет продолжаться. Но, на мой взгляд, представления о реальности отстают от действительного развития ситуации. Чтобы еще больше запутать дело, этот разрыв работает в обоих направлениях. Многие еще не осознали, что нынешний кризис отличается от всех предыдущих, что заканчивается очередная эпоха. Другие, включая меня, не смогли предугадать масштаб восстановления.

Наконец, мировые финансовые власти реагировали на кризис точно так же, как и на предыдущие: они оказали помощь попавшим в затруднение институтам и применили монетарные и фискальные стимулы. Но кризис оказался куда масштабнее, и привычные меры не сработали. Провалившаяся попытка спасения Lehman Brothers стала переломным моментом: финансовые рынки фактически перестали функционировать.

Это означало, что правительству необходимо дать убедительные гарантии, что ни одному другому институту, крах которого может поставить под угрозу всю систему, не позволят рухнуть. Возможности центробанков западных стран позволили накачать систему ликвидностью и прогарантировать обязательства коммерческих банков, а правительства решились на беспрецедентное стимулирование экономики за счет увеличения госдолга. Вот тут-то кризис перекинулся на периферию мировой экономики, ведь страны периферии не могли предоставить своим институтам таких же твердых гарантий. Самый сильный удар пришелся по Восточной Европе.

Крепнущая вера в то, что финансовой системе удалось избежать коллапса и что мы потихоньку возвращаемся к прежнему состоянию, свидетельствует о серьезном недопонимании сложившейся ситуации. Шалтая-Болтая уже не собрать.

Глобализация финансовых рынков, начавшаяся в 1980-х гг., позволила капиталам свободно перемещаться по миру, затрудняя их налогообложение и регулирование. Это ставит финансовый капитал в привилегированное положение: правительствам приходится уделять нуждам международного капитала больше внимания, чем чаяниям собственного народа. Странам трудно сопротивляться этой тенденции. Но возникшая мировая финансовая система отличалась нестабильностью, так как была построена на ложной предпосылке, что финансовые рынки способны регулировать себя сами. Вот почему старая система развалилась и не может быть склеена заново.

Международным рынкам необходимо международное же регулирование, но существующий его вариант основан на принципах национального суверенитета. Некоторые международные правила существуют, например Базельские соглашения о требованиях к минимальному капиталу. Неплохо поставлено взаимодействие между рыночными регуляторами. Но источником легитимности все равно являются суверенные государства.

А значит, просто перезапустить заглохший механизм недостаточно; необходимо создать никогда прежде не существовавшее регулирование. При текущем положении вещей финансовая система отдельного государства поддерживается его правительством. Но каждое правительство прежде всего озабочено состоянием экономики собственной страны. В итоге развивается тенденция, которую можно назвать финансовым протекционизмом, который угрожает подорвать и даже разрушить международные финансовые рынки. Британские регуляторы больше не станут верить исландским властям, а страны Восточной Европы будут бороться с зависимостью от банков с иностранными владельцами.

Итак, необходимо, чтобы регулирование стало полностью международным. Иначе международные финансовые рынки будут разрушены игрой на разнице между условиями регулирования на разных рынках. Бизнес будет мигрировать в страны с наиболее мягким регуляционным климатом, подвергая остальные государства неприемлемому риску.

Успех глобализации объясняется тем, что государства были вынуждены отказываться от регулирования. Но этот процесс не пойдет в обратном направлении. Крайне сложно будет убедить различные страны согласиться на единые правила регулирования. У разных государств разные интересы, которые подталкивают их к разным решениям. Яркий пример — Евросоюз, члены которого согласны по множеству позиций, но все равно не могут прийти к согласию по единым финансовым правилам. Что же говорить об остальном мире?

В 1930-х гг. торговый протекционизм ухудшил и без того плохую ситуацию. В современной глобальной экономике рост финансового протекционизма представляет куда большую опасность.

Перевел Антон Осипов

Автор — председатель совета директоров Soros Fund Management и президент института «Открытое общество». Печатается с разрешения Project Syndicate.

Биография
Родился в 1948 г. в Хельсинки. Окончил Университет Хельсинки со степенью лиценциата по экономике и Шведскую школу экономики в Хельсинки со степенью магистра экономических наук
1982
начал карьеру в Банке Финляндии, дорос до руководителя департамента экономики
1995
заместитель статс-секретаря министерства финансов Финляндии
2003
генеральный секретарь Европейского банка реконструкции и развития
2005
президент Северного инвестиционного банка
Северный инвестиционный банк
Международный банк развития
финансовые показатели (январь – август 2009 г.):
активы – 22,3 млрд евро.
объем предоставленных кредитов – 13,6 млрд евро.
объем выплаченных кредитов – 1,2 млрд евро.
учредители банка – Дания, Исландия, Норвегия, Финляндия, Швеция, Эстония, Латвия и Литва.

«Лечить экономику деньгами опасно», — Йонни Окерхольм, президент Северного инвестиционного банка По мнению президента северноевропейского «банка развития», Германия и Франция находятся в хорошей форме после кризиса — а вот Испанию и Великобританию ожидают новые проблемы Кризис спровоцировали центральные банки, считает президент Северного инвестиционного банка Йонни Окерхольм, который прежде входил в руководство ЕБРР и возглавлял комитет по экономике и финансам Евросоюза. Читать целиком

«Лечить экономику деньгами опасно», — Йонни Окерхольм, президент Северного инвестиционного банка

По мнению президента северноевропейского «банка развития», Германия и Франция находятся в хорошей форме после кризиса — а вот Испанию и Великобританию ожидают новые проблемы

Екатерина Кравченко
Ведомости

11.01.2010, 1 (2519)

Кризис спровоцировали центральные банки, считает президент Северного инвестиционного банка Йонни Окерхольм, который прежде входил в руководство ЕБРР и возглавлял комитет по экономике и финансам Евросоюза. Инвестиционные банкиры лишь воспользовались ситуацией и сыграли на огромной ликвидности, говорит он. Но антикризисные меры правительств воссоздают ровно те условия, которые спровоцировали катастрофу в 2008 г. По мнению Окерхольма, центральные банки рискуют взять эстафету нового кризиса, если своевременно не уберут лишний денежный навес из экономики.

— Как вы считаете, действительно ли ничего нельзя было предпринять, чтобы предотвратить нынешний кризис?

— Финансисты стали довольно пессимистичны еще летом 2007 г., в то время как представители реального сектора излучали оптимизм. Было понятно: такая ситуация неустойчива и что-то должно случиться.

В 2008 г. на рынке разразилась паника. Никто не мог предвидеть, что обвал станет таким резким — все рухнуло в течение двух недель. Я не ожидал, что такая компания, как Lehman Brothers, может стать банкротом. А ситуация с Lehman Brothers стала спусковым крючком для «набега» на все крупные финансовые организации. Корпорации и домохозяйства были испуганы, паника нарастала. Информационные потоки были беспрецедентными, и люди испугались огромного масштаба проблем. И в итоге все остановилось. Чтобы не допустить полного краха, потребовались интервенции на миллиарды [долларов] в день.

— То есть психологические ожидания способны обрушить глобальные рынки за две недели?

— Это эффект глобализации. Проблемы одной страны или крупной компании по цепочке передаются на все звенья глобальной экономики.

— А как же макроэкономические модели — они не позволяли просчитать риски такого краха?

— Если срабатывают такие психологические ожидания, любая макроэкономическая модель уже бессильна.

— Худший сценарий — крах финансовой системы, массовые дефолты корпораций и стремительный всплеск безработицы — в 2009 г. все же не реализовался. Это благодаря нескольким десяткам триллионов долларов, потраченным правительствами на борьбу с кризисом?

— Правительства сделали практически все возможное, чтобы локализовать мировой кризис. Благодаря беспрецедентным антикризисным мерам, принятым в большинстве стран, экономика стала выходить из рецессии быстрее, чем многие ожидали. Но такое масштабное государственное стимулирование не могло не сработать, и меры были оправданны. Однако оценить более долгосрочные последствия такого масштаба вливаний пока невозможно.

К счастью, удалось избежать и сценария глобальной торговой войны, который мы знаем по опыту Великой депрессии: на этот раз страны не стали вводить масштабные протекционистские меры.

— У антикризисных программ есть другая сторона — огромные бюджетные дефициты и суверенные долги. Что станет самым большим вызовом для экономики в 2010 г.?

— Самое сложное — определить, сколько времени займет сворачивание антикризисных мер и в какой момент оно должно стартовать.

— Некоторые экономисты, в частности профессор Йозеф Стиглиц, предупреждают: преждевременное сворачивание антикризисных мер может спровоцировать новую рецессию. Оппоненты уверяют, что продление госстимулирования может сильно навредить экономике, поскольку приведет к взрывному бюджетному дефициту и дестабилизации финансовой системы в средне- и долгосрочной перспективе. Вы как считаете?

— Многие говорят о том, что прекращать антикризисные программы пока рано. Но я считаю, что запоздалое сворачивание мер господдержки еще более рискованно. С помощью такого масштабного стимулирования мы создаем множество дисбалансов в экономике: цены на некоторые активы и сырье растут слишком быстро. Конечно, для экспортеров сырья, в том числе для России, рост цен на энергоресурсы выгоден, поскольку приносит дополнительные доходы. Но если правительства не закончат накачку экономики ликвидностью своевременно, этот денежный навес сыграет плохую службу: будет создан новый пузырь и появятся новые проблемы для экономики, масштаб которых будет серьезнее, чем до сих пор.

— Но ведь пузыри уже надулись на рынках сырья, недвижимости и фондовых площадках.

— Пузыри уже есть. Но продолжение госстимулирования воссоздаст ровно те условия, которые спровоцировали кризис. Ведь кризис и случился из-за чрезмерного количества дешевых денег и беспрецедентного наращивания долгов.

— Получается, что антикризисные меры, снимая поверхностные симптомы, загоняют кризис вглубь?

— Сейчас правительства восстанавливают стоимость активов с помощью ликвидности — это нормально. Но эти меры не должны затянуться, иначе у мировой экономики возникнут очень большие проблемы. На финансовом рынке ситуация нормализовалась, но одновременно мы видим, что у игроков возвращается аппетит к риску, а это повторяет ситуацию накануне кризиса.

Мы должны не допустить нового кризиса и раздувания нового пузыря. Центральные банки всех стран должны разработать четкие планы по балансированию бюджетов и сворачиванию экстраординарных мер. Пора планировать выход.

— А что станет сигналом к выходу?

— У монетарных властей есть набор индикаторов, которые позволяют определить момент сворачивания антикризисных мер.

— Но дешевые государственные деньги — это хороший ресурс, поэтому курс на сворачивание антикризисных программ может натолкнуться на политическую оппозицию.

— ЦБ имеют независимость, что позволяет им реализовывать требуемые меры. Главная задача властей на нынешнем этапе — восстановить доверие и проводить низкоинфляционную политику.

— Но доверие в экономике пока не восстановлено. Это значит, что антикризисные меры здесь не сработали?

— Главная проблема — это лаг между мерами экономической политики и их результатом. Кризис нанес очень сильный удар по ожиданиям потребителей и компаний. Коллапса такого масштаба до сих пор не случалось. Шок прошел, ситуация частично нормализовалась. Государства должны разрабатывать планы сокращения долгов, это постепенно восстановит и доверие. В противном случае, если возникнут подозрения, что правительства не способны управлять ситуацией, это подстегнет инфляционные ожидания и спровоцирует взвинчивание кредитных ставок.

— В какой сфере экономики ценовые пропорции еще не восстановились?

— В последние годы не росли только потребительские цены. Глобализация сделала доступными множество дешевых товаров, производимых в странах с низкими издержками производства, например в Китае. Дешевые товары идут на рынки развитых стран и также способствуют сокращению цен и на этих рынках. Но хотя потребительские цены и не увеличивались, одновременно шел активный рост цен на энергоносители и стоимость услуг. Возьмите динамику цен на чашку кофе за последние несколько лет — она сильно подорожала, в том числе из-за инфляции. В итоге мы видим сильный дисбаланс между ценами на товары и услуги. Но при этом монетарная политика всегда строилась только на анализе потребительских цен и была чрезмерно экспансионистской: в экономику вкачивалось очень много денег.

— Получается, фактически сами центробанки спровоцировали этот кризис?

— Да.

— И сейчас ЦБ снова накачивают экономику ликвидностью.

— В данный момент это оправдано, поскольку требуется восстановить цены.

— Банкиры, значит, не виноваты?

— Главный риск состоял в огромном количестве ликвидности. Политика бонусов в финансовом секторе подогрела ситуацию: ведь возможность получить вознаграждение и разбогатеть за короткое время провоцировала людей на высокие риски.

— А банкиры утверждают, что во всем виноваты регуляторы, которые создали среду, где было выгодно рисковать по-крупному.

— Политика регуляторов также не является главной причиной. Конечно, у регуляторов были свои провалы. Но главная причина кризиса — огромная ликвидность: не было бы ее, и кризиса бы не случилось.

Конечно, нужно менять систему регулирования во всем мире: некоторые рынки оказались за пределом контроля, и это касается, например, внебиржевого рынка. Нужно вводить правила для торговли деривативами. Все эти провалы системы регулирования надо ликвидировать. Более жесткий контроль оправдан. Система оценки рисков должна быть реформирована.

— В Европе ситуация в кредитной сфере хуже, чем, например, в США, считают эксперты Международного валютного фонда: риск дефолтов там более высокий, поскольку списано только 40% задолженности. Вы согласны, что Европе придется тяжелее?

— Кредитные убытки в Европе будут увеличиваться. Но многое будет зависеть от ситуации в макроэкономике. Надо учитывать и неоднородность европейской экономики. Например, Германия, Франция и Италия находятся в более хорошей форме, в то время как, например, у Испании, Великобритании, Ирландии еще много проблем впереди в том числе из-за того, что эти страны до кризиса сильно вложились в недвижимость. И пока цены в этом секторе не начнут расти, говорить о разрешении проблем не придется.

— А доллару что-нибудь угрожает? В последнее время активно обсуждается его судьба как резервной валюты. Некоторые страны, в том числе Россия и Китай, заявили о необходимости введения новой резервной валюты.

— В истории предпринималось множество политических попыток изменить сложившуюся систему. Резервная валюта — это то, что ЦБ хочет использовать в своих собственных резервах, чтобы защитить их стоимость и одновременно иметь ликвидность. Но сила той или иной денежной единицы определяется величиной долгов ее эмитента и уровнем доверия к этой валюте на рынке.

Если американская экономика начнет поддерживать себя инфляцией, тогда страны не захотят хранить свои резервы в долларах.

— Значит, в краткосрочном плане доллару ничего не угрожает?

— Мы видим сдвиг в сторону диверсификации валютных резервов среди многих стран, но это очень медленный процесс.

— Некоторые экономисты ставят на евро.

— У Европы большой размер денежного обращения и стабильная экономика, но пока это не столь ликвидный рынок, и к тому же он не гомогенен.

— Амбиции Китая по росту статуса юаня оправданны?

— Пока перспективы ограничены: в стране жестко регулируется валютный курс, существует ряд других ограничений, юань практически неликвиден — рынка такой валюты просто нет.

— США обвиняют Китай в том, что своей валютной политикой страна усиливает торговые дисбалансы. Если Пекин сделает валютный курс более гибким, это поможет мировой экономике?

— Китаю не удастся избежать укрепления валюты в долгосрочной перспективе, если экономика останется быстро растущей и сохранит положительный счет текущих операций. Рано или поздно Китаю придется сделать выбор — либо укрепление валюты, либо высокая инфляция. Но с экономической точки зрения лучше стабильные цены и укрепление валюты, потому что высокая инфляция создаст серьезные проблемы для экономики.

— А что вы думаете о налоге на спекулятивный капитал как способе защиты национального рынка от притока горячих денег и перегрева? Россия на саммите «большой двадцатки» была не прочь поддержать эту меру.

— Налог будет означать рост издержек, а значит, компании будут соотносить их с прибылью от рынка. Инвесторы хорошо считают. Если риски для инвестиций вырастут, стоимость капитала вырастет, а значит, страна, вводящая такие ограничения, получит меньше инвестиций. Такова будет плата. Бесплатных ланчей не бывает.

— Российской экономике что посоветуете для увеличения стабильности?

— Надо стимулировать рост неэнергетического сектора.