|
четверг, 30 сентября 2010 г.
четверг, 23 сентября 2010 г.
|
среда, 22 сентября 2010 г.
Для тех, кто в танке
Дл� тех, кто в танке
Для тех, кто в танке
С козленком
[info]saleksashenko
September 21st, 9:25
МОСКВА, 20 сентября. /ПРАЙМ-ТАСС/. Глава Сбербанка Герман Греф не видит оснований для девальвации рубля.... Отвечая на вопрос, возможна ли девальвация рубля, Г.Греф отметил: "У нас таких ожиданий нет, хотя для экономики было бы неплохо". По его словам, девальвация сейчас возможна только в случае какого-то серьезного коллапса. По словам Г.Грефа, Сбербанк прогнозирует на конец года курс рубля на уровне 30,20-30,50 руб за доллар. "И каких-либо оснований для иных ожиданий я не вижу", - сказал он. http://www.prime-tass.ru/news/0/%7B8A6A9B17-8A0A-469E-874A-6E540EC9A4DD%7D.uif
Комментарий из последнего выпуска "Нового курса" (www.dcenter.ru)
О девальвации
Высказанная нами в прошлом выпуске «Нового курса» оценка о возможности перехода платежного баланса России в неустойчивое состояние к концу этого года неожиданно трансформировалась в средствах массовой информации в утверждение о неизбежности 20%-ной девальвации рубля. В этой связи мы считаем необходимым более подробно остановиться на данной проблеме и прояснить нашу позицию.
Первое, любой экономический прогноз строится на продлении существующих трендов. Конечно, при просчете различных сценариев эти тренды можно усиливать или ослаблять, порой даже менять их направление – но для таких действий должны быть весомые аргументы.
Второе. Главными трендами, определяющими состояние платежного баланса России являются динамика экспорта и импорта, а также динамика потоков капитала. Находящиеся на достаточно высоком и комфортном уровне мировые цены на нефть, тем не менее, не проявляют стремления подняться выше текущих отметок. Это приводит к тому, что начиная с марта-апреля текущего года российский экспорт стагнирует, а темпы роста рост импорта составляют 30-35% к уровням прошлого года. Из школьных уроков геометрии можно вспомнить, что две непараллельные прямые рано или поздно пересекутся. Поэтому, если посчитать, что наблюдаемые тренды экспорта и импорта сохранятся, то вопрос: «Может ли торговое сальдо (экспорт минус импорт) снизиться до критического уровня?» - звучит неуместно. Спрашивать нужно: «Когда это произойдет?»
Третье. Для простоты рассуждений скажем, что для нас критическим уровнем торгового сальдо является ситуация, когда его положительный размер уравновешивается отрицательным сальдо по т.н. «неторговым текущим операциям» (экспорт/импорт услуг, выплаты зарплаты, процентов, дивидендов). Последнее составляет в России порядка 6 млрд.долларов в месяц и имеет слабую тенденцию к росту. Это означает, что критическим для нашей оценки ситуации является размер ежемесячного торгового сальдо в 6-7 млрд.долл. Так вот, если объемы российского экспорта в августе-ноябре сохранятся на уровне июльских 32-33 млрд. долл. в месяц (в декабре – 34-35 млрд. долл ), а объемы импорта, в рамках имеющегося тренда, увеличатся с июньских 20,4 млрд. долл. до 23,5-24,5 млрд. долл. в ноябре и 27-28 млрд. долл. в декабре, то торговое сальдо сожмется до 10-11 в млрд. долл. ноябре и 6-7 млрд. долл. в декабре. То есть счет текущих операций в декабре-январе может обнулиться. Впрочем, в силу опять-таки сезонных факторов после этого на валютном рынке должно наступить успокоение, которое традиционно длится с февраля по май. Однако, если цены на нефть будут находиться на текущих уровнях, а импорт будет расти темпами немногим меньше текущих (скажем не ниже 20% г/г), то нулевой счет текущих опеераций в российском платежном балансе станет нормой, начиная со второго полугодия следующего года.
Четвертое. Само по себе обнуление счета текущих операций не есть трагедия, хотя исторически России не удавалось сохранять устойчивость платежного баланса в таких ситуациях . С одной стороны, Банк России обладает существенными по объему валютными резервами, которыми, если он посчитает, что сжатие счета текущих операций носит временный, экстраординарный характер, он может воспользоваться для поддержания устойчивости платежного баланса. То есть попросту говоря продать десяток-другой миллиардов долларов для стабилизации ситуации. С другой стороны, платежный баданс может быть поддержан притоком капитала в Россию, если вдруг иностранные инвесторы посчитают, что российские финансовые рынки являются для них весьма привлекательными и сулят большие выигрыши. Впрочем, нам не верится, что такая ситуация может сложиться в ближайшие год-два. Во-первых, инвесторы уже всерьез озаботились «проблемой-2012» и вряд ли захотят рисковать в условиях неожжиданно выросшей политической неопределенности в России. Во-вторых, инвесторы гораздо быстрее российских денежных властей увидят обнуление счета текущих операций и сделают соответствующие выводы.
Пятое. Всё это означает, что, как всегда, развитие ситуации будет зависеть от действий Банка России, а здесь мы только можем строить предположения. Понятно, что руководители Банка России с неменьшим вниманием будут оценивать складывающуюся с платежным ситуацию, но, если нынешние тренды экспорта и импорта сохранятся, вряд ли они не согласятся с тем, что обнуление счета текущих операций не является случайностью или временным явлением. Точно также понятно, что шансы на то, что Банк России полностью устранится с валютного рынка и даст курсу рубля свободно плавать для определения равновесного уровня, являются призрачными. То есть, Банк России будет сочетать валютные интервенции и ослабление рубля.
Шестое. При оценке этих двух инструментов, имеющихся у Банка России, можно смело утверждать, что интервенции не могут продолжаться бесконечно – резервы хотя и колоссальные, но конечные. Это значит, что рано или поздно Банк России должен будет вывести курс рубля на тот уровень, который будет обеспечивать устойчивость платежного баланса, т.е. наличие, как минимум, слабоположительного сальдо текущих операций. Сколько времени понадобится Банку России на осознание такой необходимости, какой долей валютных резервов он будет готов пожертвовать ради сохранения мифической стабильности курса рубля, в какой момент Банк России начнет оочередную плавную девальвацию и как долго она продлится – мы не знаем и гадать не собираемся. Но вот оценить новый уровень курса рубля, необходимый для устойчивости платежного баланса, мы можем попробовать.
Собственно говоря, новый уровень курса рубля должен существенно повысить стоимость импорта и снизить его привлекательность/доступность для российских компаний и российского населения. Приведенный график ярко показывает, что доля импорта в внутреннем спросе, который мы измеряем как сумму конечного потребления и валового накопления основного капитала составляет 20%, и это соотношение чрезвычайно устойчиво. То есть, снижение импорта является оборотной стороной снижением потребления в целом. Таким образом, девальвация рубля должна привести к снижению доходов российских компаний и населения в валютном выражении, к снижению потребления и к немного опережающему сокращению импорта. Сама по себе прямая эластичность импорта по курсу рубля не очень велика – большинство аналитиков оценивают её на уровне около 0,1. Однако при этом многие забывают, что главным фактором, определяющих объем импорта является объем внутреннего спроса в валютном выражении, а вот его эластичность по курсу рубля достаточно высока и составляет 0,95-1,1. Таким образом, совокупная реальная эластичность импорта по курсу находится где-то в рамках этих широкого интервала (0,1-1,2) - по нашим ощущениям она составляет порядка 0,6 - 0,8.
Таким образом, если представить себе, что целью Банка России будет сокращение импорта в 2011 году на 20-25% (от того растущего тренда, который мы нарисовали, т.е. 30-35% г/г до конца 2010 г. и 20% в 2011 г.), то её можно достичь девальвацией рубля на 12-20%. Мы настойчиво предлагаем читателю серьезно отнестись к нашему качественному анализу, а вот к полученным количественным оценкам – с умеренной долей иронии. Цены на нефть могут как немного подрасти, так и снизиться (изменение нефтяных цен на $5/барр. смещает момент обнуления счета текущих операций примерно на четыре-пять месяцев), иностранные инвесторы могут решить вывести свои капиталы из России чуть раньше или чуть позже. Впрочем и про российское население не стоит забывать: олигархи могут начать более интенсивно выводить капиталы из России, а простой люд – покупать доллары или евро в обменниках, или просто конвертировать рублевые вклады в валютные, как это было .... всего два года назад.
Для тех, кто в танке
С козленком
[info]saleksashenko
September 21st, 9:25
МОСКВА, 20 сентября. /ПРАЙМ-ТАСС/. Глава Сбербанка Герман Греф не видит оснований для девальвации рубля.... Отвечая на вопрос, возможна ли девальвация рубля, Г.Греф отметил: "У нас таких ожиданий нет, хотя для экономики было бы неплохо". По его словам, девальвация сейчас возможна только в случае какого-то серьезного коллапса. По словам Г.Грефа, Сбербанк прогнозирует на конец года курс рубля на уровне 30,20-30,50 руб за доллар. "И каких-либо оснований для иных ожиданий я не вижу", - сказал он. http://www.prime-tass.ru/news/0/%7B8A6A9B17-8A0A-469E-874A-6E540EC9A4DD%7D.uif
Комментарий из последнего выпуска "Нового курса" (www.dcenter.ru)
О девальвации
Высказанная нами в прошлом выпуске «Нового курса» оценка о возможности перехода платежного баланса России в неустойчивое состояние к концу этого года неожиданно трансформировалась в средствах массовой информации в утверждение о неизбежности 20%-ной девальвации рубля. В этой связи мы считаем необходимым более подробно остановиться на данной проблеме и прояснить нашу позицию.
Первое, любой экономический прогноз строится на продлении существующих трендов. Конечно, при просчете различных сценариев эти тренды можно усиливать или ослаблять, порой даже менять их направление – но для таких действий должны быть весомые аргументы.
Второе. Главными трендами, определяющими состояние платежного баланса России являются динамика экспорта и импорта, а также динамика потоков капитала. Находящиеся на достаточно высоком и комфортном уровне мировые цены на нефть, тем не менее, не проявляют стремления подняться выше текущих отметок. Это приводит к тому, что начиная с марта-апреля текущего года российский экспорт стагнирует, а темпы роста рост импорта составляют 30-35% к уровням прошлого года. Из школьных уроков геометрии можно вспомнить, что две непараллельные прямые рано или поздно пересекутся. Поэтому, если посчитать, что наблюдаемые тренды экспорта и импорта сохранятся, то вопрос: «Может ли торговое сальдо (экспорт минус импорт) снизиться до критического уровня?» - звучит неуместно. Спрашивать нужно: «Когда это произойдет?»
Третье. Для простоты рассуждений скажем, что для нас критическим уровнем торгового сальдо является ситуация, когда его положительный размер уравновешивается отрицательным сальдо по т.н. «неторговым текущим операциям» (экспорт/импорт услуг, выплаты зарплаты, процентов, дивидендов). Последнее составляет в России порядка 6 млрд.долларов в месяц и имеет слабую тенденцию к росту. Это означает, что критическим для нашей оценки ситуации является размер ежемесячного торгового сальдо в 6-7 млрд.долл. Так вот, если объемы российского экспорта в августе-ноябре сохранятся на уровне июльских 32-33 млрд. долл. в месяц (в декабре – 34-35 млрд. долл ), а объемы импорта, в рамках имеющегося тренда, увеличатся с июньских 20,4 млрд. долл. до 23,5-24,5 млрд. долл. в ноябре и 27-28 млрд. долл. в декабре, то торговое сальдо сожмется до 10-11 в млрд. долл. ноябре и 6-7 млрд. долл. в декабре. То есть счет текущих операций в декабре-январе может обнулиться. Впрочем, в силу опять-таки сезонных факторов после этого на валютном рынке должно наступить успокоение, которое традиционно длится с февраля по май. Однако, если цены на нефть будут находиться на текущих уровнях, а импорт будет расти темпами немногим меньше текущих (скажем не ниже 20% г/г), то нулевой счет текущих опеераций в российском платежном балансе станет нормой, начиная со второго полугодия следующего года.
Четвертое. Само по себе обнуление счета текущих операций не есть трагедия, хотя исторически России не удавалось сохранять устойчивость платежного баланса в таких ситуациях . С одной стороны, Банк России обладает существенными по объему валютными резервами, которыми, если он посчитает, что сжатие счета текущих операций носит временный, экстраординарный характер, он может воспользоваться для поддержания устойчивости платежного баланса. То есть попросту говоря продать десяток-другой миллиардов долларов для стабилизации ситуации. С другой стороны, платежный баданс может быть поддержан притоком капитала в Россию, если вдруг иностранные инвесторы посчитают, что российские финансовые рынки являются для них весьма привлекательными и сулят большие выигрыши. Впрочем, нам не верится, что такая ситуация может сложиться в ближайшие год-два. Во-первых, инвесторы уже всерьез озаботились «проблемой-2012» и вряд ли захотят рисковать в условиях неожжиданно выросшей политической неопределенности в России. Во-вторых, инвесторы гораздо быстрее российских денежных властей увидят обнуление счета текущих операций и сделают соответствующие выводы.
Пятое. Всё это означает, что, как всегда, развитие ситуации будет зависеть от действий Банка России, а здесь мы только можем строить предположения. Понятно, что руководители Банка России с неменьшим вниманием будут оценивать складывающуюся с платежным ситуацию, но, если нынешние тренды экспорта и импорта сохранятся, вряд ли они не согласятся с тем, что обнуление счета текущих операций не является случайностью или временным явлением. Точно также понятно, что шансы на то, что Банк России полностью устранится с валютного рынка и даст курсу рубля свободно плавать для определения равновесного уровня, являются призрачными. То есть, Банк России будет сочетать валютные интервенции и ослабление рубля.
Шестое. При оценке этих двух инструментов, имеющихся у Банка России, можно смело утверждать, что интервенции не могут продолжаться бесконечно – резервы хотя и колоссальные, но конечные. Это значит, что рано или поздно Банк России должен будет вывести курс рубля на тот уровень, который будет обеспечивать устойчивость платежного баланса, т.е. наличие, как минимум, слабоположительного сальдо текущих операций. Сколько времени понадобится Банку России на осознание такой необходимости, какой долей валютных резервов он будет готов пожертвовать ради сохранения мифической стабильности курса рубля, в какой момент Банк России начнет оочередную плавную девальвацию и как долго она продлится – мы не знаем и гадать не собираемся. Но вот оценить новый уровень курса рубля, необходимый для устойчивости платежного баланса, мы можем попробовать.
Собственно говоря, новый уровень курса рубля должен существенно повысить стоимость импорта и снизить его привлекательность/доступность для российских компаний и российского населения. Приведенный график ярко показывает, что доля импорта в внутреннем спросе, который мы измеряем как сумму конечного потребления и валового накопления основного капитала составляет 20%, и это соотношение чрезвычайно устойчиво. То есть, снижение импорта является оборотной стороной снижением потребления в целом. Таким образом, девальвация рубля должна привести к снижению доходов российских компаний и населения в валютном выражении, к снижению потребления и к немного опережающему сокращению импорта. Сама по себе прямая эластичность импорта по курсу рубля не очень велика – большинство аналитиков оценивают её на уровне около 0,1. Однако при этом многие забывают, что главным фактором, определяющих объем импорта является объем внутреннего спроса в валютном выражении, а вот его эластичность по курсу рубля достаточно высока и составляет 0,95-1,1. Таким образом, совокупная реальная эластичность импорта по курсу находится где-то в рамках этих широкого интервала (0,1-1,2) - по нашим ощущениям она составляет порядка 0,6 - 0,8.
Таким образом, если представить себе, что целью Банка России будет сокращение импорта в 2011 году на 20-25% (от того растущего тренда, который мы нарисовали, т.е. 30-35% г/г до конца 2010 г. и 20% в 2011 г.), то её можно достичь девальвацией рубля на 12-20%. Мы настойчиво предлагаем читателю серьезно отнестись к нашему качественному анализу, а вот к полученным количественным оценкам – с умеренной долей иронии. Цены на нефть могут как немного подрасти, так и снизиться (изменение нефтяных цен на $5/барр. смещает момент обнуления счета текущих операций примерно на четыре-пять месяцев), иностранные инвесторы могут решить вывести свои капиталы из России чуть раньше или чуть позже. Впрочем и про российское население не стоит забывать: олигархи могут начать более интенсивно выводить капиталы из России, а простой люд – покупать доллары или евро в обменниках, или просто конвертировать рублевые вклады в валютные, как это было .... всего два года назад.
вторник, 7 сентября 2010 г.
|
07.09.10 | 16:18
Америка покинула тройку инвестиционно привлекательных стран
Китай по-прежнему первый, а Россия – на пятом месте 1
[Фото: Reuters] Страны БРИК продолжают оккупировать верхние позиции в списке самых инвестиционно привлекательных. Конференция ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД) составила новый рейтинг привлекательности стран для прямых иностранных инвестиций (ПИИ) в 2010–2012 годах на основе опроса представителей транснациональных корпораций. США остались в пятерке, но в связи с кризисом и неопределенностью в экономике ушли со второго на четвертое место.
Ранее Китай объявил, что ожидает притока ПИИ по итогам года в $100 млрд. Для сравнения: приток ПИИ в Россию в прошлом году составил $32 млрд по методике Центробанка и вдвое меньше – по методике Росстата.
В целом рейтинг отражает последние тенденции в реальной экономике – опасения по поводу США, большой оптимизм относительно развивающихся стран, надежды на развитую Европу и даже надежды ЮАР на присоединение к БРИК. ЮНКТАД предсказывает, что ПИИ в мире составят $1,2 трлн в этом году, $1,3–1,5 трлн в следующем, а в 2012 году – $1,6–2 трлн, то есть восстановятся до предкризисного уровня. Инвесторы по всему миру сохраняют умеренный оптимизм, который значительно отклоняется от среднего уровня только в Африке (там инвесторы пессимистичнее) и Латинской Америке (там больше оптимизма).
Приоритетными для ПИИ регионами на ближайшие три года считаются Юго-Восточная Азия (3,6 баллов по шкале от 1 до 5), Старая Европа (3,4), США и Канада (3,2). Затем идут новые члены Евросоюза (2,5), Ближний Восток, Юго-Восточная Европа и СНГ (все по 2,4). Африка набрала 1,6–1,8 балла.
Что касается секторов, то инвесторы ждут притока ПИИ в добычу и переработку полезных ископаемых (1,4 балла по шкале от -4 до +4). Сектор услуг набрал 1 балл, а промышленность – 0,8.
Вопреки ожиданиям кризис не заставил инвесторов склониться к формам вложений, не связанным с участием в капитале – таким как лицензирование или партнерство. В среднем лишь пятая часть инвесторов заметила такую тенденцию.
Самые привлекательные страны для прямых иностранных инвестиций
в 2010–2012 годах
Место (2010) Страна Место (2009) Изменение позиции в рейтинге
1 Китай 1 Без изменений
2 Индия 3 +1
3 Бразилия 4 +1
4 США 2 -2
5 Россия 5 Без изменений
6 Мексика 12 +6
7 Великобритания 6 -1
8 Вьетнам 11 +3
9 Индонезия 9 Без изменений
10 Германия 7 -3
11 Таиланд Впервые в рейтинге Впервые в рейтинге
12 Польша 13 +1
13 Австралия 8 -5
14 Франция 14 Без изменений
15 Малайзия Впервые в рейтинге Впервые в рейтинге
16 Япония Впервые в рейтинге Впервые в рейтинге
17 Канада 10 -7
18 Чили Впервые в рейтинге Впервые в рейтинге
19 ЮАР Впервые в рейтинге Впервые в рейтинге
20 Испания Впервые в рейтинге Впервые в рейтинге
21 Перу Впервые в рейтинге Впервые в рейтинге
ИСТОЧНИК: ЮНКТАД
РЕКЛАМА закрыть
ТЕГИ:
Темы: Мир после кризиса
Персоны: -
Отрасли: Инвестиции
Страны: Китай, Россия, США
Компании и организации: ООН
четверг, 2 сентября 2010 г.
О рождении новой экономики- 3: Гринспен ни в чем не виноват, кроме того, что был поразительно близорук
Николай Кащеев, начальник аналитического отдела казначейства Сбербанка
02.09.2010, 13:16
…То, что случилось с США в 90-х годах, чрезвычайно поучительно. Недавно я написал в специализированный журнал CBonds Review небольшую статью под названием «Постиндустриальное общество как операция прикрытия». Название неточное, каюсь. Точнее следовало назвать ее с оттенком стилистики неуважаемой мной конспирологии, примерно так: «Концепция постиндустриального общества как операция прикрытия». Я считаю гипотезу о том, что «постиндустриальное общество» — мираж, одной из важнейших в понимании нынешней ситуации.
До сих пор некоторые уважаемые эксперты продолжают заниматься своим любимым делом, повторяя прежние непреложные истины об «экономике знаний» как блестящем результате эволюции и о светлом торжестве глобализации, которая сделала «несущественным фактом то, где именно производится товар». Все это, разумеется, с большим знаком <плюс> как закономерном итогом взвешивания всех положительных и отрицательных сторон данных явлений: «Все, что “прогрессивно” — то и хорошо».
На мой неискушенный взгляд, обе эти концепции замечательно наивны в том, что а) не учитывают того факта, что человек, к сожалению, по-прежнему состоит из страждущей плоти, и даже самый отъявленный представитель «экономики знаний» регулярно кушает, одевается и работает на клавиатуре вполне физического компьютера; б) чудная концепция «мира без границ» игнорирует такой феномен, как национальный платежный баланс, который имеет вполне осязаемый смысл в условиях отсутствия единой мировой валюты. А вот рынки почему-то отнюдь не игнорируют наличия неприятной обузы «глобальной экономики знаний» в виде платежного баланса… Прекраснодушная концепция «глобальной экономики знаний» в грубой реальности, которую она снобистски отодвигает на второй план, приводит к хроническому дефициту текущих операций и, следовательно, потребности в постоянном привлечении капиталов в одних странах (ярчайшим примером которых является Греция) и хроническому профициту торговли и избытку сбережений в других (Китай, конечно, тут — первый представитель). Любая диспропорция чревата последствиями, которые однажды настигают и «хороших», и «плохих» парней в этой игре.
Материальное производство в 90-х гг. начало все стремительнее покидать США в направлении стран, где можно было серьезно сэкономить на себестоимости. Финансовая сфера, напротив, разрасталась и показывала немыслимую рентабельность, много превосходящую рентабельность в промышленности. В середине нулевых годов количество «honest jobs» («честных» рабочих мест) в производительных секторах сократилось, наконец, настолько, что уступило числу рабочих мест на государственной службе… Кстати, не то же ли самое происходит у нас? У них это еще можно списать на рост производительности труда, у нас это — явный признак укрепления ярко выраженного рентного типа экономики.
Кто из руководителей нации позволит миллионам людей — избирателей — остаться без работы? В США сфера услуг отчасти абсорбировала покидавших мат.производство работников. Виртуальность торжествовала. Но оборотная сторона «экономики знаний» — не только хронически негативный торговый баланс, ибо компьютеры, потребные для функционирования экономики знаний, в масштабах всей национальной экономики, как выяснилось, стоят все равно дороже собственно знаний. Еще одна «темная» сторона новой реальности — рост материального неравенства, нарастание элитарности. «Экономика знаний» требует от людей очень высокого уровня интеллекта и образования, что лишает миллионы людей, скажем так, средних способностей надежды на лучшее будущее. В 2006 г. коэффициент Джини в США вышел на уровень Турции! Демократия не может смириться с этим… Вопрос в том, какие решения выбраны. В случае США решение оказалось довольно простым: надо дать всем этим людям возможность жить в кредит.
У Гринспена, который в начале нулевых так долго держал ставку ФРС на уровне ниже инфляции и которого до сих пор винят в «организации» кризиса 2007-2010? гг., не было, на деле, иного выхода. По нескольким причинам.
1. Ставка ФРС — жизненно важный фактор для финансовой системы, которая заняла центральное положение в национальной экономике.
2. Этого требовала логика развития кредитного цикла. Каждый раз, когда возникают проблемы с чрезмерным левереджем, ситуацию можно спасти, опустив ставку по кредитам еще ниже. Пока она не достигнет нуля, разумеется.
3. Необходимость поддержания левереджа, по большому счету, была вопросом жизни и смерти для всей экономики. Стоимость активов не должна была упасть — это же и есть богатство (wealth) и капитал американцев, а эта стоимость поддерживалась во многом маржинальной торговлей. При этом доступность потребительского кредита компенсировала и прекращение реального роста зарплат, и растущее неравенство в обществе. На доступном кредите держался рост потребления — основной мотор американской экономики. Это была иллюзия богатства для многих: для тех, для кого иначе в «глобальной экономике знаний» места не было.
Близорукость же Гринспена заключалась в том, что он не сразу понял причину его знаменитой «головоломки» (conundrum): почему длинные ставки на кривой доходности в США не следовали за высокой короткой ставкой, которую устанавливала ФРС, долго не давая в те кварталы охладиться экономике и рынку жилья. Господин председатель ФРС слишком долго не замечал опасности слишком низких сбережений в США и слишком высоких сбережений в странах-экспортерах. А ведь это был предвестник конца суперцикла! Другой вопрос, что логика развития ситуации оставляла ему слишком мало выбора…
Продолжение следует….
Читайте далее: http://www.vedomosti.ru/finance/analytics/18781/o_rozhdenii_novoj_ekonomiki_3_grinspen_ni_v_chem_ne_vinovat#ixzz0yNWAhvWv
Николай Кащеев, начальник аналитического отдела казначейства Сбербанка
02.09.2010, 13:16
…То, что случилось с США в 90-х годах, чрезвычайно поучительно. Недавно я написал в специализированный журнал CBonds Review небольшую статью под названием «Постиндустриальное общество как операция прикрытия». Название неточное, каюсь. Точнее следовало назвать ее с оттенком стилистики неуважаемой мной конспирологии, примерно так: «Концепция постиндустриального общества как операция прикрытия». Я считаю гипотезу о том, что «постиндустриальное общество» — мираж, одной из важнейших в понимании нынешней ситуации.
До сих пор некоторые уважаемые эксперты продолжают заниматься своим любимым делом, повторяя прежние непреложные истины об «экономике знаний» как блестящем результате эволюции и о светлом торжестве глобализации, которая сделала «несущественным фактом то, где именно производится товар». Все это, разумеется, с большим знаком <плюс> как закономерном итогом взвешивания всех положительных и отрицательных сторон данных явлений: «Все, что “прогрессивно” — то и хорошо».
На мой неискушенный взгляд, обе эти концепции замечательно наивны в том, что а) не учитывают того факта, что человек, к сожалению, по-прежнему состоит из страждущей плоти, и даже самый отъявленный представитель «экономики знаний» регулярно кушает, одевается и работает на клавиатуре вполне физического компьютера; б) чудная концепция «мира без границ» игнорирует такой феномен, как национальный платежный баланс, который имеет вполне осязаемый смысл в условиях отсутствия единой мировой валюты. А вот рынки почему-то отнюдь не игнорируют наличия неприятной обузы «глобальной экономики знаний» в виде платежного баланса… Прекраснодушная концепция «глобальной экономики знаний» в грубой реальности, которую она снобистски отодвигает на второй план, приводит к хроническому дефициту текущих операций и, следовательно, потребности в постоянном привлечении капиталов в одних странах (ярчайшим примером которых является Греция) и хроническому профициту торговли и избытку сбережений в других (Китай, конечно, тут — первый представитель). Любая диспропорция чревата последствиями, которые однажды настигают и «хороших», и «плохих» парней в этой игре.
Материальное производство в 90-х гг. начало все стремительнее покидать США в направлении стран, где можно было серьезно сэкономить на себестоимости. Финансовая сфера, напротив, разрасталась и показывала немыслимую рентабельность, много превосходящую рентабельность в промышленности. В середине нулевых годов количество «honest jobs» («честных» рабочих мест) в производительных секторах сократилось, наконец, настолько, что уступило числу рабочих мест на государственной службе… Кстати, не то же ли самое происходит у нас? У них это еще можно списать на рост производительности труда, у нас это — явный признак укрепления ярко выраженного рентного типа экономики.
Кто из руководителей нации позволит миллионам людей — избирателей — остаться без работы? В США сфера услуг отчасти абсорбировала покидавших мат.производство работников. Виртуальность торжествовала. Но оборотная сторона «экономики знаний» — не только хронически негативный торговый баланс, ибо компьютеры, потребные для функционирования экономики знаний, в масштабах всей национальной экономики, как выяснилось, стоят все равно дороже собственно знаний. Еще одна «темная» сторона новой реальности — рост материального неравенства, нарастание элитарности. «Экономика знаний» требует от людей очень высокого уровня интеллекта и образования, что лишает миллионы людей, скажем так, средних способностей надежды на лучшее будущее. В 2006 г. коэффициент Джини в США вышел на уровень Турции! Демократия не может смириться с этим… Вопрос в том, какие решения выбраны. В случае США решение оказалось довольно простым: надо дать всем этим людям возможность жить в кредит.
У Гринспена, который в начале нулевых так долго держал ставку ФРС на уровне ниже инфляции и которого до сих пор винят в «организации» кризиса 2007-2010? гг., не было, на деле, иного выхода. По нескольким причинам.
1. Ставка ФРС — жизненно важный фактор для финансовой системы, которая заняла центральное положение в национальной экономике.
2. Этого требовала логика развития кредитного цикла. Каждый раз, когда возникают проблемы с чрезмерным левереджем, ситуацию можно спасти, опустив ставку по кредитам еще ниже. Пока она не достигнет нуля, разумеется.
3. Необходимость поддержания левереджа, по большому счету, была вопросом жизни и смерти для всей экономики. Стоимость активов не должна была упасть — это же и есть богатство (wealth) и капитал американцев, а эта стоимость поддерживалась во многом маржинальной торговлей. При этом доступность потребительского кредита компенсировала и прекращение реального роста зарплат, и растущее неравенство в обществе. На доступном кредите держался рост потребления — основной мотор американской экономики. Это была иллюзия богатства для многих: для тех, для кого иначе в «глобальной экономике знаний» места не было.
Близорукость же Гринспена заключалась в том, что он не сразу понял причину его знаменитой «головоломки» (conundrum): почему длинные ставки на кривой доходности в США не следовали за высокой короткой ставкой, которую устанавливала ФРС, долго не давая в те кварталы охладиться экономике и рынку жилья. Господин председатель ФРС слишком долго не замечал опасности слишком низких сбережений в США и слишком высоких сбережений в странах-экспортерах. А ведь это был предвестник конца суперцикла! Другой вопрос, что логика развития ситуации оставляла ему слишком мало выбора…
Продолжение следует….
Читайте далее: http://www.vedomosti.ru/finance/analytics/18781/o_rozhdenii_novoj_ekonomiki_3_grinspen_ni_v_chem_ne_vinovat#ixzz0yNWAhvWv
О рождении новой экономики-2: Китай позволил США и России достичь пика
Николай Кащеев, начальник аналитического отдела казначейства Сбербанка
30.07.2010, 13:36
…Безусловно, я не претендую здесь на исчерпывающее научное описание истории экономического суперцикла 1975-2008/10 гг. (условно) таким, как я его вижу: для этого надо было бы написать целую книгу, привести великое множество данных, сослаться на множество авторитетов и т.п. Как вы понимаете, времени на это пока нет — надо заботиться о более насущных вещах. Поэтому заранее приношу извинения за фрагментарность моего текста; увы, ничего другого я пока все равно предложить не могу. Тем не менее in my humble opinion, хотя бы попытка изложить и обосновать системный взгляд на вещи, не помешала еще никому, особенно сегодня.
Экономическая парадигма, последние дни жизни которой мы наблюдаем сегодня, родилась в завершении жестокой рецессии и стагфляции 1973-1975 гг., которая была отчасти следствием вьетнамской войны и которая покончила с послевоенным экономическим бумом — и заодно с Бреттонвудскими соглашениями. Ее рождение в середине 70-х гг. охарактеризовалось некоторыми примечательными макроэкономическими явлениями.
Во-первых, в течение первых же нескольких лет становления новой реальности резко возросла волатильность ряда макроэкономических показателей США: в послевоенное время, до введения плавающих курсов валют и начала радикальной глобализации финансовой сферы, платежный баланс США и соответственно капитальный счет показывали год от года хаотические и небольшие по амплитуде колебания как в абсолютных, так и относительных величинах. И, кстати, баланс текущих операций США (читай: торговый баланс) до конца 70-х гг. ХХ века был в основном профицитным.
С начала же 80-х волатильность резко возрастает: баланс текущих операций стремительно уходит довольно глубоко в отрицательную зону, на другом конце уравнения отток капитала из частного сектора США резко меняется притоком. Из кредитора остального мира и экспортера США становятся магнитом для мировых потоков капитала. Порядок этих цифр также быстро меняется: еще в начале 70-х баланс счета текущих операций США оставлял буквально десятые доли процента от ВВП, с начала 80-х — это уже 1,5-2% ВВП и выше, в нулевых — 4,5,6%. Стабильно со знаком минус.
Во-вторых, в 50-70-х гг. ХХ века расходы на личное потребление в США держались на уровне 60-63% от ВВП. С конца 70-х начинается их заметный рост — до нынешних 71%. При этом чистые частные сбережения длительное время — с 50-х по 70-е гг. — стабильно составляли от 5 до 7% ВВП, но с середины 80-х резко снижаются, почти до нуля в 2007 г. Указанный (и номинальный, и относительный) рост потребления проходит на фоне сокращения чистых сбережений, т.е. благодаря росту кредита. Америка погружается в беспрецедентный долговой цикл, который теперь лежит в основе потребительского бума. И не только в США. Почему так случилось? Скажем позже.
Рассматриваемый нами исторический период начался довольно бурно и не давал скучать американцам. Суперцикл родился в рецессии, придя на смену предыдущему. Но это нормально, мы переживаем аналогичный процесс. Затем уже начало 1980-х было ознаменовано продолжительной рецессией, вызванной очень жесткими антиинфляционными мерами ФРС. Высокая инфляция — до 10%! — была отдаленным следствием вьетнамской войны. Администрация Рейгана справилась с этими бедствиями, одновременно сделав немало необычайно важного для дальнейшего развития мира и для развертывания нашей экономической парадигмы. Самое главное: Рейган и Тэтчер, последовательные и решительные рыночники-либертарианцы, активно способствовали окончательному краху социалистического лагеря, падение которого открыло для глобальной экономики новые пространства. И Китай как раз в эти годы начал активный выход на мировую арену.
В середине 80-х произошло событие, которое сегодня можно считать знаком судьбы: Штаты столкнулись с серьезным долговым кризисом, который называют Savings & Loan Crisis (кризис сберегательных и кредитных ассоциаций) и который по сути своей очень напоминал нынешний. Только он был гораздо менее масштабным, потому что это еще не было концом цикла. Это был крах множества небольших небанковских учреждений, который в итоге стоил американцам порядка $124 млрд прямых потерь бюджета при тогдашнем объеме ВВП $4,2-6 трлн (это с середины 80-х по начало 90-х гг.)
Но вот, пожалуй, самым главным событием для мировой экономики в начале 90-х стало вступление Китая в ВТО, которое можно условно назвать началом современного этапа глобализации. Именно явление Китая как экономической державы позволило США достичь пика суперцикла 1975-2008/10 гг. в середине нулевых, а России испытать все прелести нефтяного и околонефтяного изобилия.
Китай&Co., кроме всего прочего, сделали ставки денежного рынка необычайно низкими по историческим меркам и при этом удержали мировую инфляцию от роста, широко открыв ворота левереджу. Китай, танцуя в тесных объятиях с США, позволил нашей экономической парадигме достичь своего блистательного апогея в 2006-2008 гг. При том тогдашний руководитель ФРС Алан Гринспен был всего лишь пленником обстоятельств, он всяко не мог остановить раскрутившийся маховик, и его вина состоит только в том, что он до конца не понял происходящего и (или) не пожелал сказать публично о возможных, точнее, неизбежных последствиях «великого пиршества».
Продолжение следует.
Читайте далее: http://www.vedomosti.ru/finance/analytics/2010/07/30/18442#ixzz0yNVsC495
Николай Кащеев, начальник аналитического отдела казначейства Сбербанка
30.07.2010, 13:36
…Безусловно, я не претендую здесь на исчерпывающее научное описание истории экономического суперцикла 1975-2008/10 гг. (условно) таким, как я его вижу: для этого надо было бы написать целую книгу, привести великое множество данных, сослаться на множество авторитетов и т.п. Как вы понимаете, времени на это пока нет — надо заботиться о более насущных вещах. Поэтому заранее приношу извинения за фрагментарность моего текста; увы, ничего другого я пока все равно предложить не могу. Тем не менее in my humble opinion, хотя бы попытка изложить и обосновать системный взгляд на вещи, не помешала еще никому, особенно сегодня.
Экономическая парадигма, последние дни жизни которой мы наблюдаем сегодня, родилась в завершении жестокой рецессии и стагфляции 1973-1975 гг., которая была отчасти следствием вьетнамской войны и которая покончила с послевоенным экономическим бумом — и заодно с Бреттонвудскими соглашениями. Ее рождение в середине 70-х гг. охарактеризовалось некоторыми примечательными макроэкономическими явлениями.
Во-первых, в течение первых же нескольких лет становления новой реальности резко возросла волатильность ряда макроэкономических показателей США: в послевоенное время, до введения плавающих курсов валют и начала радикальной глобализации финансовой сферы, платежный баланс США и соответственно капитальный счет показывали год от года хаотические и небольшие по амплитуде колебания как в абсолютных, так и относительных величинах. И, кстати, баланс текущих операций США (читай: торговый баланс) до конца 70-х гг. ХХ века был в основном профицитным.
С начала же 80-х волатильность резко возрастает: баланс текущих операций стремительно уходит довольно глубоко в отрицательную зону, на другом конце уравнения отток капитала из частного сектора США резко меняется притоком. Из кредитора остального мира и экспортера США становятся магнитом для мировых потоков капитала. Порядок этих цифр также быстро меняется: еще в начале 70-х баланс счета текущих операций США оставлял буквально десятые доли процента от ВВП, с начала 80-х — это уже 1,5-2% ВВП и выше, в нулевых — 4,5,6%. Стабильно со знаком минус.
Во-вторых, в 50-70-х гг. ХХ века расходы на личное потребление в США держались на уровне 60-63% от ВВП. С конца 70-х начинается их заметный рост — до нынешних 71%. При этом чистые частные сбережения длительное время — с 50-х по 70-е гг. — стабильно составляли от 5 до 7% ВВП, но с середины 80-х резко снижаются, почти до нуля в 2007 г. Указанный (и номинальный, и относительный) рост потребления проходит на фоне сокращения чистых сбережений, т.е. благодаря росту кредита. Америка погружается в беспрецедентный долговой цикл, который теперь лежит в основе потребительского бума. И не только в США. Почему так случилось? Скажем позже.
Рассматриваемый нами исторический период начался довольно бурно и не давал скучать американцам. Суперцикл родился в рецессии, придя на смену предыдущему. Но это нормально, мы переживаем аналогичный процесс. Затем уже начало 1980-х было ознаменовано продолжительной рецессией, вызванной очень жесткими антиинфляционными мерами ФРС. Высокая инфляция — до 10%! — была отдаленным следствием вьетнамской войны. Администрация Рейгана справилась с этими бедствиями, одновременно сделав немало необычайно важного для дальнейшего развития мира и для развертывания нашей экономической парадигмы. Самое главное: Рейган и Тэтчер, последовательные и решительные рыночники-либертарианцы, активно способствовали окончательному краху социалистического лагеря, падение которого открыло для глобальной экономики новые пространства. И Китай как раз в эти годы начал активный выход на мировую арену.
В середине 80-х произошло событие, которое сегодня можно считать знаком судьбы: Штаты столкнулись с серьезным долговым кризисом, который называют Savings & Loan Crisis (кризис сберегательных и кредитных ассоциаций) и который по сути своей очень напоминал нынешний. Только он был гораздо менее масштабным, потому что это еще не было концом цикла. Это был крах множества небольших небанковских учреждений, который в итоге стоил американцам порядка $124 млрд прямых потерь бюджета при тогдашнем объеме ВВП $4,2-6 трлн (это с середины 80-х по начало 90-х гг.)
Но вот, пожалуй, самым главным событием для мировой экономики в начале 90-х стало вступление Китая в ВТО, которое можно условно назвать началом современного этапа глобализации. Именно явление Китая как экономической державы позволило США достичь пика суперцикла 1975-2008/10 гг. в середине нулевых, а России испытать все прелести нефтяного и околонефтяного изобилия.
Китай&Co., кроме всего прочего, сделали ставки денежного рынка необычайно низкими по историческим меркам и при этом удержали мировую инфляцию от роста, широко открыв ворота левереджу. Китай, танцуя в тесных объятиях с США, позволил нашей экономической парадигме достичь своего блистательного апогея в 2006-2008 гг. При том тогдашний руководитель ФРС Алан Гринспен был всего лишь пленником обстоятельств, он всяко не мог остановить раскрутившийся маховик, и его вина состоит только в том, что он до конца не понял происходящего и (или) не пожелал сказать публично о возможных, точнее, неизбежных последствиях «великого пиршества».
Продолжение следует.
Читайте далее: http://www.vedomosti.ru/finance/analytics/2010/07/30/18442#ixzz0yNVsC495
О рождении новой экономики: с чего все началось
Николай Кащеев, начальник аналитического отдела казначейства Сбербанка
13.07.2010, 11:24
Все активнее звучащие в нашей повседневной жизни заявления о том, что мы уже пережили кризис, могут исходить либо от близоруких людей, либо от вовсе непрофессионалов. Политически мотивированные заявления опускаем, они нам не интересны вовсе. Заявления о том, что кризис-де закончится падением США в «кроличью нору», не стоят выеденного яйца. Но вопрос-то остается животрепещущим: что действительно нас ждет в ближайшие годы, когда некий измененный мир родится, фигурально выражаясь, на обломках Lehman Brothers?
Некоторое время назад мне этот вопрос казался слишком сложным (за вычетом уж вовсе явных вещей вроде ужесточения торговли деривативами и проч.), если не прибегать к помощи хрустального шара и теориям о «кроличьей норе». Но теперь, кажется, возможные контуры будущего мира начинают проступать все явственнее. И они выглядят вполне реалистично. Надо просто понять, с каким именно явлением мы имеем дело.
Мы наблюдаем сегодня смерть экономической парадигмы, родившейся в начале-середине 1970-х гг. Подобные сломы в течение последних примерно 110 лет происходили дважды, т.е. экономических парадигм за этот период сменилось три: мир до Великой депрессии, мир от конца WWII до отмены Бреттонвудских соглашений и — сегодняшний мир, каким мы его знали в течение около 35 лет. Забавно, но прошлые циклы длились примерно столько же, около 35 лет каждый, с поправкой на WWII. Модифицированные циклы Кондратьева?
Согласно несложным наблюдениям, каждый такой цикл имел наиболее выраженные отличительные черты по трем основным направлениям: устройство валютно-финансовой системы, идеологически-законодательная основа функционирования экономики и ее технологическая основа (термины я, по правде говоря, не слишком тщательно продумывал). Грубо говоря, это — характеристики того, что инвестировать, как инвестировать и куда (во что) инвестировать. Разумеется, смена одного цикла другим происходила вполне по-марксистски: изменения накапливались постепенно, затем наступавший экономический кризис требовал разрешения и — новых правил игры.
Первая из упомянутых экономических парадигм характеризовалась, во-первых, валютной системой, называвшейся «золотым стандартом», во-вторых, либеральным финансовым законодательством (банки могли спекулировать на биржах), а технологической ее основой была всяческая машинерия и конвейерное производство. В ходе цикла существования этой парадигмы США заняли место Великобритании в глобальной экономике и начали стремительно завоевывать лидерство в мире. Сегодня динамика развития Китая изрядно напоминает тогдашнее возвышение США. Но мне кажется, что эта аналогия внешняя и грешит большими натяжками…
Второй цикл начался через некоторое время после окончательного краха «золотого стандарта» с введением Бреттонвудской валютной системы. (Впрочем, смена первой из упомянутых экономических парадигм на вторую была «размазана» во времени из-за Второй мировой войны.) Финансовое законодательство в ходе смены циклов было ужесточено — вспомним закон Гласа — Стигала, а технологической основой нового цикла стало появление синтетических материалов, электроники и, конечно, инвестиции, связанные с гонкой вооружений.
Третий цикл, который сегодня себя исчерпал, начался без серьезных военных конфликтов, с отмены Бреттонвудской валютной системы, внедрения свободно плавающих валют, либерализации экономического и банковского законодательства, а технологической его основой стали, разумеется, компьютеры, в первую очередь персональные Процессор «8080» — будущая основа всемирной компьютеризации и глобализации — появился также как раз в середине 1970-х! Продолжение следует…
Читайте далее: http://www.vedomosti.ru/finance/analytics/2010/07/13/18284#ixzz0yNVE86qK
Николай Кащеев, начальник аналитического отдела казначейства Сбербанка
13.07.2010, 11:24
Все активнее звучащие в нашей повседневной жизни заявления о том, что мы уже пережили кризис, могут исходить либо от близоруких людей, либо от вовсе непрофессионалов. Политически мотивированные заявления опускаем, они нам не интересны вовсе. Заявления о том, что кризис-де закончится падением США в «кроличью нору», не стоят выеденного яйца. Но вопрос-то остается животрепещущим: что действительно нас ждет в ближайшие годы, когда некий измененный мир родится, фигурально выражаясь, на обломках Lehman Brothers?
Некоторое время назад мне этот вопрос казался слишком сложным (за вычетом уж вовсе явных вещей вроде ужесточения торговли деривативами и проч.), если не прибегать к помощи хрустального шара и теориям о «кроличьей норе». Но теперь, кажется, возможные контуры будущего мира начинают проступать все явственнее. И они выглядят вполне реалистично. Надо просто понять, с каким именно явлением мы имеем дело.
Мы наблюдаем сегодня смерть экономической парадигмы, родившейся в начале-середине 1970-х гг. Подобные сломы в течение последних примерно 110 лет происходили дважды, т.е. экономических парадигм за этот период сменилось три: мир до Великой депрессии, мир от конца WWII до отмены Бреттонвудских соглашений и — сегодняшний мир, каким мы его знали в течение около 35 лет. Забавно, но прошлые циклы длились примерно столько же, около 35 лет каждый, с поправкой на WWII. Модифицированные циклы Кондратьева?
Согласно несложным наблюдениям, каждый такой цикл имел наиболее выраженные отличительные черты по трем основным направлениям: устройство валютно-финансовой системы, идеологически-законодательная основа функционирования экономики и ее технологическая основа (термины я, по правде говоря, не слишком тщательно продумывал). Грубо говоря, это — характеристики того, что инвестировать, как инвестировать и куда (во что) инвестировать. Разумеется, смена одного цикла другим происходила вполне по-марксистски: изменения накапливались постепенно, затем наступавший экономический кризис требовал разрешения и — новых правил игры.
Первая из упомянутых экономических парадигм характеризовалась, во-первых, валютной системой, называвшейся «золотым стандартом», во-вторых, либеральным финансовым законодательством (банки могли спекулировать на биржах), а технологической ее основой была всяческая машинерия и конвейерное производство. В ходе цикла существования этой парадигмы США заняли место Великобритании в глобальной экономике и начали стремительно завоевывать лидерство в мире. Сегодня динамика развития Китая изрядно напоминает тогдашнее возвышение США. Но мне кажется, что эта аналогия внешняя и грешит большими натяжками…
Второй цикл начался через некоторое время после окончательного краха «золотого стандарта» с введением Бреттонвудской валютной системы. (Впрочем, смена первой из упомянутых экономических парадигм на вторую была «размазана» во времени из-за Второй мировой войны.) Финансовое законодательство в ходе смены циклов было ужесточено — вспомним закон Гласа — Стигала, а технологической основой нового цикла стало появление синтетических материалов, электроники и, конечно, инвестиции, связанные с гонкой вооружений.
Третий цикл, который сегодня себя исчерпал, начался без серьезных военных конфликтов, с отмены Бреттонвудской валютной системы, внедрения свободно плавающих валют, либерализации экономического и банковского законодательства, а технологической его основой стали, разумеется, компьютеры, в первую очередь персональные Процессор «8080» — будущая основа всемирной компьютеризации и глобализации — появился также как раз в середине 1970-х! Продолжение следует…
Читайте далее: http://www.vedomosti.ru/finance/analytics/2010/07/13/18284#ixzz0yNVE86qK
Подписаться на:
Сообщения (Atom)